Ссылаться на эту работу следует следующим образом:
А.В.Дергачева. Особенности сепарации от значимых взрослых у студентов из полных и неполных семей: сравнительный анализ // Письма в Эмиссия.Оффлайн (The Emissia.Offline Letters): электронный научный журнал. 2026. №7 (июль). ART 3742. URL: http://emissia.org/offline/2026/3742.htm

Специальность ВАК 5.3.1.
УДК 159.9

Дергачёва Анастасия Валерьевна
аспирант, департамент психологии и дефектологии, Тюменский государственный университет, г. Тюмень
a.v.dergacheva@utmn.ru

Аннотация
В статье представлены результаты эмпирического исследования на 125 студентах из полных и неполных или опекунских семьях. Результаты показали более высокие общие показатели сепарации от значимых взрослых у студентов из полных семей, однако результаты отличны между видами сепарации. Значимых различия выявлены в функциональной и конфликтной этапах сепарации.

Ключевые слова: сепарация, значимый взрослый, неполная семья, опекунская семья.

----------------

Anastasia V. Dergacheva
Postgraduate Student, Department of Psychology and Defectology, Tyumen State University, Tyumen
a.v.dergacheva@utmn.ru

Abstract
This article presents the results of an empirical study of 125 students from complete and single-parent or foster care families. The results showed higher overall rates of separation from significant adults among students from complete families, but the results differed between the different types of separation. Significant differences were found in the functional and conflict stages of separation.

Key words: separation, significant adult, single-parent family, foster care family.

----------------

Сепарация от родителей (или значимых взрослых) представляет собой процесс постепенного обретения психологической, эмоциональной, поведенческой и ценностной автономии при сохранении эмоциональной связи с семьей [1]. В психологической литературе это понятие трактуется неоднозначно: оно охватывает возрастные, межличностные и личностные аспекты, что затрудняет выработку единого определения. Тем не менее большинство авторов сходятся в том, что успешная сепарация является важным условием формирования зрелой личности, способной к саморегуляции, построению здоровых партнерских отношений и эффективной профессиональной деятельности [2, 3].

В отечественной и зарубежной психологии выделяют несколько видов сепарации, которые часто рассматриваются как относительно самостоятельные, но взаимосвязанные аспекты этого процесса.

Ключевые из них:

• Функицональная сепарация – способность самостоятельно удовлетворять бытовые потребности (готовить, убирать, оплачивать счета, планировать бюджет).
  
  
• Эмоциональная сепарация – переживание автономии в чувствах, отсутствие чрезмерной потребности в одобрении и поддержке со стороны родителей, умение принимать решения независимо от их эмоциональной реакции.
  
  
• Аттитюдная (ценностная) сепарация – обособленность собственных взглядов, убеждений и жизненных ценностей от родительских, способность отстаивать их в диалоге.
  
  
• Конфликтная сепарация – способность выдерживать разногласия с родителями без чувства вины, строить новые, более равноправные формы общения [4].

Эти виды не обязательно разнесены во времени как строгие стадии; в реальной онтогенезе они могут прерываться и актуализироваться в разных возрастах. Однако в исследовательских целях их удобно измерять отдельно, поскольку каждый из них отражает свою грань автономии. Возраст наших респондентов от 17 до 19 лет. На данный возраст приходится период перехода к взрослости, когда все указанные аспекты сепарации активно проявляются, особенно в связи с поступлением в ВУЗ и сменой места жительства [5].

Актуальность исследования обусловлена значительным ростом числа неполных семей в России: за последние 20 лет их доля увеличилась с 21% до 38,5%, а число детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, составляет около 494 тыс [6, 7]. В то же время большинство эмпирических работ по сепарации выполнены на выборках из полных семей. Исследований, в которых сравнивался бы процесс сепарации у молодежи из полны, неполных и опекунских семей крайне мало. При этом теоретические работы указывают на возможные различия: в неполной семье может отсутствовать образец одного из родителей для идентификации, наблюдаются трудности в формировании устойчивых моделей отношений, а в опекунских семьях добавляются последствия ранней травматизации [8, 9, 10]. Это позволяет предположить, что структура семьи может влиять на динамику и результативность сепарации.

Цель настоящей работы – сравнить уровень и структуру сепарации от значимых взрослых у студентов из полных и неполных/опекунских семей.

В исследовании приняли участие 125 студентов 1-2 курса в возрасте от 17 до 19 лет; 62 человека из полных семей, 63 человека из неполных или опекунских семей. Данные были собраны при помощи сервиса по созданию онлайн форм Яндекс Forms.

Использовался адаптированный опросник психологической сепарации PSI. (Автор: Дж. Хоффман, в адаптации В. П. Дзукаевой, Т. Ю. Садовниковой). Опрос содержит 124 вопроса о сепарации от матери и отца. Нами были заменены формулировки «мать/отец» на нейтральные местоимения «она/он», что позволяет применять методику к респондентам из любых семейных структур. Опросник включает четыре шкалы, соответствующие указанным выше видам сепарации: эмоциональная, конфликтная, аттитюдная (ценностная), функциональная. Ответы даются по 5-бальной шкале Лайкерта; итоговый балл по каждой шкале и общий балл рассчитываются как среднее арифметическое по пунктам (диапазон возможных значений от 1 до 5). Чем выше балл, тем более выражена сепарированность по данному измерению. Для сравнения двух независимых выборок использовался U-критерий Манна-Уитни, поскольку распределение данных отличались от нормального (критерий Шапиро-Уилка, р < 0,05). Обработка выполнена в программе Statistica 8.0.

Было обнаружено, что общий уровень сепарированности у студентов из полных семей (медиана = 3,24; квартили Q1-Q3: 2,98–3,51) статистически значимо выше, чем у студентов из неполных или опекунских семей (медиана = 2,80; Q1-Q3: 2,55-3,12); U = 1114, р = 0,000034 , см. таблицу 1.

Таблица 1

Сравнение общего уровня сепарированности у студентов из полной семьи и неполной или опекунских семей

При анализе по отдельным шкалам значимые различия обнаружены для функциональной и конфликтной сепарации, тогда как по эмоциональной и аттитюдной шкалам различия не достигают статистической значимости, см. таблицу 2.

Таблица 2

Сравнение уровня сепарированности у студентов из полной семьи и неполной или опекунских семей по шкалам

Как видно из рассмотрения таблиц, более высокий уровень сепарации у студентов из полных семей обусловлен, главным образом, их преимуществом по функциональной и конфликтной шкалам. По эмоциональной и ценностой автономии группы сходны. Иными словами, студенты из полных семей демонстрируют более высокую степень сепарации в целом, однако это различие не является универсальным для всех аспектов автономии.

Функциональная сепарация выражена у студентов из полных семей значимо сильнее. Возможное объяснение – в полной семье молодой человек имеет две модели решения бытовых задач (от матери и отца), что облегчает освоение повседневных навыков. Кроме того, в полной семеь часто больше ресурсов (временных,финансовых) для постепенного обучения самостоятельности, тогда как в неполной или опекунской семье родитель/опекун может быть перегружен, и процесс передачи бытовой компетенции происходит менее системно.

Конфликтная сепарация также выше у студентов их полных семей. Одна из гипотез состоит в том, что наблюдение за взаимодействием родителей (включая споры и примирения) дает образец того, что конфликт – это нормальная часть отношений, и его можно переживать без разрушения связей. Это, в свою очередь, способствует формированию собственных стратегий отстаивания мнения без чувства вины. В неполных семьях подобных моделей может не хватать, либо конфликты с единственный родителей воспринимаются как более угрожающие для сохранения привязанности, что тормозит процесс прохождения конфликтной сепарации. Нельзя также исключать, что в части полных семей хронические конфликты между родителями могут приводить к вынужденному, ригидному отделению, однако на групповой уровне средние показатели все же выше.

Отсутствие значимых различий по эмоциональной и аттитюдной сепарации позволяет предположить, что эти аспекты в меньшей степени зависят от состава семьи и формируются под влиянием более широкого круга факторов: социума, школы, референтных групп, а также индивидуальных особенностей. Ценностные ориентации, например, активно усваиваются через общение со сверстниками, медиа и участие в общественной жизни. Эмоциональная сепарация, вероятно, продолжает развиваться и после 19 лет, и ее ключевые сдвиги могут приходиться на более поздний возраст, когда у человека появляется самостоятельный жизненный опыт (работа, партнерские отношения).

Таким образом, можно заключить, что:

1. Общий уровень сепарации от значимых взрослых у студентов из полный семей статистически выше, чем у студентов из неполных иди опекунских семей.
   
   
2. Различие обеспечивается в основной двумя компонентами: функицональной сепарацией (способность к бытовой самостоятельности) и конфликтной сепарации (способность выдерживать разногласия без чувства вины).
   
   
3. По эмоциональной и ценностной сепарации статистически значимых различий между группами не обнаружено, что может свидетельствовать о большем влиянии внесемейных факторов на формировании этих аспектов автономии в возрасте 17-19 лет.
   
   
4. Результаты подтверждают, что структура (полня/неполная/опекунская) связана с характером сепарационных процессов, но эта связь не является тотальной и дифференцирована по разным измерениями сепарации.

Полученные данные могут быть использованы в психологическом консультировании студентов и их семей, а также при разработке программ психологической поддержки для молодежи из неполных или опекунских семей, с акцентом на развитие навыков бытовой самостоятельности и конструктивного конфликтного взаимодействия.

Автор заявляет об отсутствии потенциального или явного конфликта интересов.
При проведении исследования соблюдены этические принципы, предусмотренные для исследований с участием людей.
Данные доступны по запросу, адресованному автору
Исследование проведено без финансовой поддержки.

Литература

1. Дитюк А. А. Психологическая сепарация как феномен межличностных отношений: к проблеме определения понятия // Вестник ЮУрГУ. Серия «Психология». 2015. Т. 8. № 3. С. 98–102.

2. Hoffman J.A. Psychological separation of late adolescents from their parents // Journal of Counseling Psychology. 1984. №31. P. 170–178.

3. Марченко И. А. Сепарация от родителей во время кризиса перехода от юности к взрослению // В сборнике: Содержательные и процессуальные аспекты современного образования. 2023. № 1. С. 121–124.

4. Манукян В. Р. Взросление молодежи: сепарация от родителей, субъективная взрослость и психологическое благополучие в возрасте 18–27 лет // Психологическая наука и образование. 2022. Т. 27. №3. С. 129–140.

5. Исследование: более четверти молодых людей в России живет с родителями [Электронный ресурс]: ТАСС. URL: https://tass.ru/obschestvo/10441495 [Дата обращения 01.07.2026]

6. Исследование: каждый третий ребенок в России воспитывается одним родителем [Электронный ресурс]: Сноб. URL: https://snob.ru/news/issledovanie-kazhdyi-tretii-rebenok-v-rossii-vospityvaetsia-odnim-roditelem/ [Дата обращения 01.07.2026]

7. Сиротство в России [Электронный ресурс] Если быть точным. URL: https://tochno.st/problems/orphanhood [Дата обращения 01.07.2026]

8. Макадей Л. И. Психологические проблемы неполных семей // Вестник Московского университета МВД России. 2010. №3. С. 34–35.

9. Humphreys K. L. Future directions in the study and treatment of parent–child separation // Journal of Clinical Child & Adolescent Psychology. 2019. №. 1. P. 166–178.

10. Aslamazova L. A., Muhamedrahimov R. J., Vershinina E. A. Family and child characteristics associated with foster care breakdown // Behavioral Sciences. 2019. V 9. №. 12. P. 160–166.

Рекомендовано к публикации:
И.В.Васильева, доктор психологических наук, научный руководитель работы;
А.А.Ахаян, доктор педагогических наук, член Редакционной Коллегии

Literature

1. Dityuk A. A. Psikhologicheskaya separatsiya kak fenomen mezhlichnostnykh otnosheniy: k probleme opredeleniya ponyatiya // Vestnik YUUrGU. Seriya «Psikhologiya». 2015. T. 8. № 3. S. 98–102.

2. Hoffman J.A. Psychological separation of late adolescents from their parents // Journal of Counseling Psychology. 1984. №31. P. 170–178.

3. Marchenko I. A. Separatsiya ot roditeley vo vremya krizisa perekhoda ot yunosti k vzrosleniyu // V sbornike: Soderzhatel'nyye i protsessual'nyye aspekty sovremennogo obrazovaniya. 2023. № 1. S. 121–124.

4. Manukyan V. R. Vzrosleniye molodezhi: separatsiya ot roditeley, sub"yektivnaya vzroslost' i psikhologicheskoye blagopoluchiye v vozraste 18–27 let // Psikhologicheskaya nauka i obrazovaniye. 2022. T. 27. №3. S. 129–140.

5. Issledovaniye: boleye chetverti molodykh lyudey v Rossii zhivet s roditelyami [Elektronnyy resurs]: TASS. URL: https://tass.ru/obschestvo/10441495 [Data obrashcheniya 01.07.2026]

6. Issledovaniye: kazhdyy tretiy rebenok v Rossii vospityvayetsya odnim roditelem [Elektronnyy resurs]: Snob. URL: https://snob.ru/news/issledovanie-kazhdyi-tretii-rebenok-v-rossii-vospityvaetsia-odnim-roditelem/ [Data obrashcheniya 01.07.2026]

7. Sirotstvo v Rossii [Elektronnyy resurs] Yesli byt' tochnym. URL: https://tochno.st/problems/orphanhood [Data obrashcheniya 01.07.2026]

8. Makadey L. I. Psikhologicheskiye problemy nepolnykh semey // Vestnik Moskovskogo universiteta MVD Rossii. 2010. №3. S. 34–35.

9. Humphreys K. L. Future directions in the study and treatment of parent–child separation // Journal of Clinical Child & Adolescent Psychology. 2019. №. 1. P. 166–178.

10. Aslamazova L. A., Muhamedrahimov R. J., Vershinina E. A. Family and child characteristics associated with foster care breakdown // Behavioral Sciences. 2019. V 9. №. 12. P. 160–166.

Дергачёва Анастасия Валерьевна
Тюменский государственный университет, г. Тюмень
SPIN-код: 8533-2218
ORCID: 0009-0006-2571-014X